Мой дед

Своего деда, Репина Григория Ефимовича, я совсем не помню. Когда его не стало, мне шёл четвёртый год. Я много раз потом был в Георгиевске, в доме, где он жил, и где теперь висел его портрет. Но вопрос о том, кто этот мужчина с бабочкой на фотографии, меня мало занимал. Только казалась странной эта бабочка, так не подходившая к тому, что было вокруг. Специально про деда никто ничего не рассказывал. Не вспоминались, к слову, какие-нибудь случаи с ним. Но, странным образом, чувствовалось в немногословии окружающих глубокое уважение к нему и к его памяти. К тому же, очень многое напоминало о нём. Дом, в котором я гостил у бабушки, построил дед. Внутри стояла мебель, сделанная его руками, на мой взгляд — мастерски. В сарае лежали его инструменты — заброшенные, неухоженные, но очень красивые. Ещё доживал свои последние годы виноградник, за которым он когда-то ухаживал. Мне было известно, что дед воевал, что у него были медали. Но всё это выглядело как-то официально — вроде того, что я проходил в школе про войну или видел по телевизору на 9 мая. В общем, его портрет складывался у меня постепенно из каких-то вскользь брошенных фраз и обрывков разговоров. И это был не живой человек, а некий возвышенный образ, бесконечно далёкий от повседневных реалий, как и тот мужчина в бабочке, глядящий со стены.

Однажды, когда я летом гостил у бабушки, среди старого хлама в дедовском комоде я обнаружил целый ворох фотографий. Среди них был ветхий, пожелтевший, сложенный вчетверо лист бумаги с церковно-славянскими буквами. Это была дедовская метрика. Я не мог поверить своим глазам. История вдруг сошла со страниц учебников, порой, наводивших на меня тоску в школе, и стала осязаемой и живой. В моих руках был настоящий старинный документ. Это было невероятно! Наверное тогда и проснулся во мне интерес к генеалогии. После я жадно рассматривал найденные старые фотографии, документы. Приставал с расспросами к бабушке. Увы, про деда она почти ничего мне не смогла рассказать. Они поженились после войны. Для обоих это был второй брак и прошлую жизнь было не принято обсуждать. Зато о своих предках она знала куда больше. По её рассказам я даже составил своё первое генеалогическое древо. О котором, кстати, совершенно забыл и очень удивился, когда его обнаружил, разбирая свои старые бумаги.

Лето подошло к концу. Нужно было возвращаться в Ленинград. Мне было разрешено забрать с собой мои «находки». Больше я бабушку не видел. На следующий год не получилось поехать, потом её не стало. А дед так и остался для меня загадкой.

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*
Website

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте, как обрабатываются ваши данные комментариев.