Дворянско-мещанская родословная

Александр Щипчинский и его потомки

Вначале я почему-то решил, что это исследование будет сравнительно лёгким. Дело в том, что память семьи довольно хорошо сохранила информацию об Александре-Эдуарде Теофиловиче Щипчинском. Этот человек жил больше ста лет назад. Было много сведений и о его близких. Помимо старых фотографий, остались метрические выписки на его детей, выданные на рубеже 19—20 веков. Старые документы хранились в архивах нескольких семей. С наиболее важных из них когда-то сделали копии. Эти копии были в каждой семье. Когда я начинал исследование, то имел дело именно с ними. Одна из них вообще была подарком генеалогу. На странице из какой-то конторской книги Александр Щипчинский своей рукой записал имена и даты рождения всех своих детей, адреса родственников и прочее.

Семейные легенды

Существовали и истории, устно переданные из поколения в поколение. Например, рассказ о том, как в июне 1919 года на чердаке дома Щипчинских в Риге — город тогда был во власти Балтийского ландесвера — был обнаружен тайник с оружием. За это, по тем временам, карали смертью. Хозяина дома и двух его сыновей немедленно арестовали. Старший сын смог избежать неминуемой гибели: его освобождения каким-то чудом добилась одна француженка. Её он, кстати, потом взял в жёны. А вот его отца Александра Щипчинского и младшего брата Франца расстреляли. И подобных рассказов из истории семьи оказалось немало.

Хозяина дома и двух его сыновей немедленно арестовали. Старший сын смог избежать неминуемой гибели: его освобождения каким-то чудом добилась одна француженка.

Весь массив сведений производил впечатление мощной цитадели семейной памяти. Казалось, в ней надо просто толком прибраться и можно спокойно выстраивать родословную дальше. Однако, довольно быстро в стенах этой цитадели я обнаружил значительные бреши. Например, о жене Александра Щипчинского было известно ровно то, что можно было прочесть в метрических выписках. О том откуда она, а главное что с ней стало после расстрела мужа не знал никто. Её многочисленных родственников (?) на старых фотографиях тоже никто не мог опознать. Но это было ещё полбеды. Основная проблема состояла в отсутствии сведений о первой половине жизни самого Александра Щипчинского. Несомненно, он приехал в Ригу до 1877 года. Об этом говорила подпись на одной из фотографий — там даже была указана его дата рождения! — но вот откуда он приехал в Ригу и где его крестили было неизвестно. Его внучка, с которой я беседовал по этому поводу, говорила, что он родом откуда-то из Латгалии.

Метрические книги и посемейные списки

Начал я поиски с очевидного: прошёлся по метрическим книгам Рижского приходского костёла. К тому же, основные даты уже были у меня на руках. Помимо детей из списка Александра Щипчинского, обнаружил записи о рождении ещё двоих девочек. Видимо, они умерли во младенчестве и потому в тот список не попали. Во всех записях Александр-Эдуард был представлен по разному. При крещении первенца его записали как виленского дворянина, в дальнейшем — как дисненского, а потом уже и рижского мещанина. Запись о браке, к сожалению, не сохранилась — только строчка в алфавитном указателе, из которой следует, что брак был заключен в 1885 году.

Следующим шагом стало обращение к фонду Рижского податного управления. Здесь меня ждал довольно большой улов: посемейный список и документы, которые подавали при приёме в рижское мещанское общество. Однако, я так и не получил ответа на вопрос: откуда родом Александр Щипчинский. Понимая, что дальше следует разбираться с его предыдущим местом приписки и дворянством, я обратился в Литовский государственный исторический архив. В метрической книге Дисненского костёла за 1852 год — эта дата была указана и на фотографии и в деле Рижского податного управления — никаких Щипчинских обнаружить не удалось.

Здесь меня ждал довольно большой улов: посемейный список и документы, которые подавали при приёме в рижское мещанское общество.

Теперь стоило поискать какие-то зацепки в документах о дворянстве. Дела Щипчинских я обнаружил в описях фонда канцелярии Виленского дворянского депутатского собрания в ЛГИА в Вильнюсе, и фонда Департамента герольдии Сената в РГИА в С-Петербурге. По стечению обстоятельств, начал я с РГИА. Там было дело о том как представители одной из ветвей рода Щипчинских пытались утвердиться во дворянстве и у них ничего не вышло. В этом деле я обнаружил общее родовое древо. В числе прочих там был и Теофил Щипчинский. Но, какое отношение он имел к Александру-Эдуарду было неясно. Исследование всё больше заходило в тупик

Неожиданная помощь родственников

И тут начались чудеса. Мои настойчивые расспросы, похоже, стали приносить свои плоды. Во-первых, дальние родственники из Орла (о существовании которых я тут впервые и узнал) прислали мне копию одной записки. В этой записке Теофил Щипчинский собственноруно указал места и даты рождения своих детей. Александра-Эдуарда он там тоже упомянул. Во-вторых, другие родственники из небольшого городка, в часе езды от Риги, пустили меня порыться в их семейном архиве. У них были документы, которые когда-то сохранил старший сын Александра-Эдуарда Щипчинского. Тот самый, который в 1919 году избежал расстрела. И вот, среди многочисленных квитанций столетней давности, планов давно уже снесенного дома, справок и пропусков я обнаружил маленький листок. На нём рукой самого Александра-Эдуарда было написано: где и когда он родился и в каком костёле был окрещён!

И вот, среди многочисленных квитанций столетней давности, планов давно уже снесенного дома, справок и пропусков я обнаружил маленький листок.

Речь шла о Лепельском костёле. Метрические книги, которые в нём велись, ныне хранятся в НИАБ. За ними я и отправился в Минск, чтобы продолжить исследование.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*
*
Веб-страница

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.